Сейчас, уже будучи давным-давно взрослой, она очень жалела, что уничтожила когда-то свои детские и подростковые дневники.

 Как много она отдала бы сейчас за возможность хоть одним глазком взлянуть на тот давно ушедший мир собственной юности. Мир, полный восторгов и иллюзий, взлетов и падений, сумасшедших планов на жизнь, и такой же сумасшедшей веры в них. Мир, в котором "я хочу" было тождественно "я могу" и "я обязательно буду". По-другому и быть не могло, ведь она была молода, красива, умна и талантлива, а у таких всегда все получается.

 Заветная мечта была перед самым носом - бери и воплощай, вижу цель, не вижу препятствий, всего-то нужно было взять в руки ручку и найти чистый лист бумаги.

Как она любила чистые листы и новые нетронутые тетради! На них можно было создать все, что угодно, в стихах и в прозе, сотворить любой мир...

Сейчас она забыла, что такое писать рукой - выводить красивые буквы, задумавшись, или строчить, обрывая слова и не поспевая за собственными мыслями, несущимися галопом. Сейчас текст можно набрать на компьютере, и она садилась за него, пытаясь складывать слова в стройные фразы, но бесчувственная машина не отзывалась на порыв так, как бумага, и порыв сходил на "нет". В ее компьютере хранилось бесчисленное множество начатых текстов, которым так и не суждено было стать ни стихотворением, ни рассказом, ни повестью.

 "Наверное, я уже просто взрослая, - думала она, - и рационализм победил романтизм, ведь стать писателем - это была детская мечта, а я уже давно не ребенок." И однажды она вспомнила о своих дневниках, безжалостно сожженых, чтобы ни одна живая душа не смогла узнать тайн, скрытых там, чтобы никто даже случайно не наткнулся на сокровища ее детской души. Там были все секреты бытия - страстная вера в себя, безусловная любовь, рецепты излечения собственной души, всепрощение и бесконечная жизнь.

 Напластования взрослой жизни скрыли от нее эти тайны, сожженные дневники навсегда похоронили их. Радовало одно - раз она об этом задумалась, значит не все еще потеряно, рационализм победил не окончательно, и был еще шанс что-то вспомнить.

 Сейчас она была на пике карьеры, не имевшей ничего общего с любимой детской мечтой, и упрямо продвигалась вперед в познании этого дела, просто потому что не умела ничего делать плохо. Она прослыла хорошим специалистом, ее хвалили и поощряли, но ей было прекрасно известно, что нельзя быть толковым профессионалом, не любя свою работу, а сердце по-прежнему безраздельно принадлежало ручке и бумаге.

 Жизнь требовала от нее бесконечного выполнения различных обязанностей, и она подчинялась этим требованиям день за днем, неделя за неделей, так и не находя времени для своей души.

"Ну о чем я буду писать? - думала она, - я совершенно не знаю, о чем писать, чтобы что-то донести до людей, нужен жизненный опыт, а у меня его еще мало, и в каком я буду работать жанре, нужно же как-то себя позиционировать..."

Умные слова забивали голову, не оставляя места вдохновению. Но ведь тогда, в детстве, она даже не знала слова "жанр", просто сочиняла, что в голову придет, ее жанром была просто жизнь, самым востребованным, и самым разнообразным.